Жанетта Волз. “СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК” (1)

Воспоминания
В безвестной, не бывшей нигде, никогда –
Ибо тьма – это вечный путь,
В том, никогда не бывшем раю,
Которого не вернуть.
Дилан Томас. “Стихи на его день рожденья”

Об авторе
Жанетта Волз, журналист и писатель, родилась 21 апреля 1960 г. в Фениксе (Аризона). В 17 лет переехала в Нью-Йорк, где в 1984 году с отличием окончила Барнард-колледж. До 2007-го работала репортером светской хроники  MSNBC, участвовала в телепрограммах Today Show , CNN , и шоу Colbert Report .
В 1988 году вышла замуж за Эрика Голдберга (развелась в 1996-м). Сейчас проживает в Вирджинии со вторым мужем, журналистом Джоном Дж. Тейлором.
В марте 2013-го киностудия “Парамаунт” объявила о планах снять фильм по мотивам книги “Стеклянный замок”, написанной в 2005-м. Воспоминания разошлись в 2,5 млн экземпляров, переведены на 22 языка. Русского перевода пока нет.

I. ЖЕНЩИНА НА УЛИЦЕ
Я сидела в такси и ломала голову, не слишком ли расфуфырилась на вечеринку, случайно глянула в окно и увидела, как мама копается в мусорном ящике. Уже смеркалось. Кусачий мартовский ветер рвал клочья пара над решетками отопительных люков, прохожие спешили по тротуарам, подняв воротники. Я застряла в пробке за пару кварталов от места, куда ехала на гулянку.

Мама стояла метрах в пяти. Она повязала на плечи какую-то рванину, чтобы укрыться от весенней холодрыги, и рылась в отбросах. У ног плясал ее песик – черный терьер с белыми пятнами. Ее движения были так знакомы – как склоняет голову набок и оттопыривает губу, рассматривая добытое из мусорки, как широко раскрывает глаза с детской радостью, выудив занятную штуковину. Ее длинные волосы с проседью растрепались и сбились в колтун, глаза глубоко запали в глазницы, но она все еще напоминала мне, какой была в моем детстве, когда сигала ласточкой с обрыва, рисовала в пустыне и читала Шекспира вслух. Ее скулы и сейчас были высокие и сильные, но кожа ссохлась и покраснела после всех зимних морозов и летнего пекла под открытым небом. Прохожим она, скорей всего, ничем не отличалась от тысяч бездомных в Нью-Йорке.
Я не видала маму уже много месяцев, и когда она подняла глаза, на меня накатил дикий перепуг – сейчас увидит меня, позовет по имени, а кто-то по пути на ту же гулянку наскочит на нас вместе, мама представится – и мой секрет раскроется.
Я вмиг сползла вниз по сиденью и попросила шофера развернуться и отвезти меня домой на Парк-авеню.
Такси подкатило ко входу, швейцар отворил и придержал мне дверь, лифтер поднял меня на мой этаж. Муж работал допоздна, как обычно, в квартире царила тишь и покой, только мои шпильки звонко стучали по блестящему паркету. Меня до сих пор трясло после случайной встречи с мамой – вот так вот вдруг, нежданно-негаданно, как лист перед травой – беззаботно и живо копалась в мусорке. Я поставила что-то Вивальди, в надежде музыка меня угомонит.
Я окинула взглядом комнату. Бронзовые с серебром вазы начала века, древние фолианты в потертых сафьяновых переплетах с тиснением, на которые я набрела на барахолках. Старые карты времен короля Георга, взятые в рамку, персидские ковры, глубокое мягкое кресло, обитое кожей, в котором вечерами так сладко утонуть. Я пыталась устроить для себя уютный дом, превратить квартиру в милый приют, где бы захотелось жить-поживать такому человеку, каким я хотела быть. Но я никогда вполне не могла насладиться жилищем, чтобы не вспомнить, что мама с папой ютятся и ёжатся где-то на отопительной решетке на тротуаре. Я тревожилась о них, стыдилась их, и мне было горько и совестно – вот я хожу в жемчугах и живу на Парк-авеню, а мои родители дрожат от холода до костей и глотают объедки.
Что я могла поделать? Я тысячу раз пыталась им помочь, но папа упорно твердил им ничего не надо, а мама просила какую-то дребедень – вроде пшикалку для духов или членский билет в клуб здоровья. Они говорили, что живут, как им хочется.
После того, как я спряталась в такси, чтобы мама не заметила, я была себе гадливо мерзкая тварь – пакостный этот старинный хлам, дрянные мои шмотки, и логово это гнусное. Я просто должна была что-то сделать – позвонила маминой подруге и оставила весточку. Так у нас была налажена связь. У мамы всегда забирало день-два отозваться, но когда она откликнулась, голос ее был, как всегда, бодрый, а речь текла привольно, будто мы говорили только вчера. Я сказала хочу повидаться и предложила заглянуть в гости, но она хотела пойти в кафе. Она любила столоваться вне дома, и мы договорились встретиться и пообедать в ее любимой китайской закусочной.
Когда я вошла, мама сидела за столиком и изучала меню. Она явно попыталась прихорошиться. На ней был серый свитер толстой вязки с только парой-тройкой светлых пятен и черные кожаные мужские туфли. Она ополоснула лицо, но шея и виски так же серые от грязи.
Она увидела меня, с восторгом замахала и воскликнула: “Моя малышка!” Я чмокнула ее в щеку. Пока ждала, мама забрала все пластиковые пакетики соевого и утиного соуса, и горчицы со стола себе в сумочку, а теперь ссыпала туда и деревянную миску сушеной лапши. “Закусить на потом”, – объяснила она.
Мы заказали. Мама выбрала “Дары моря” (Seafood Delight). “Ты знаешь, как я люблю рачков и рыбку”, – сказала она.
Мы заговорили о Пикассо. Она видела ретроспективу его работ и решила, что его страшно перехваливают. Весь этот кубизм – чушь и пустое штукарство, с ее точки зрения. На самом деле после “Розового” периода он не написал ничего стОящего.
“Мне за тебя тревожно, – сказала я. – Скажи, чем я могу помочь”.
Ее улыбка увяла. “С чего ты взяла, что мне нужна помощь?”
“Я не богачка, – сказал я. – Но чуток денег есть. Скажи, что тебе нужно”.
Она задумалась. “Мне бы не помешал курс электролиза, привести кожу в порядок”.
“Я серьезно спрашиваю”.
“А я серьезно и говорю. Если женщина ухоженная, она и чувствует себя хорошо”.
“Да ну же, мам… – я чуяла, что цепенею, как всегда при таких растабарах. – Я о чем-то, что поможет изменить жизнь к лучшему”.
“Ты хочешь помочь мне изменить жизнь? – спросила мама. – У меня все отлично. Это тебе нужна помощь, милочка. У тебя полный сумбур в этических принципах”.
“Мам, я видела, как ты рылась в мусоре в Ист-Виллидже пару дней назад”.
“А как же, люди в этой стране – страшные транжиры. Это, считай, мой способ экономии и переработки отходов”. Она откусила от креветки.
“Чего ж ты не подошла?”
“Мне было слишком стыдно, мам. Я спряталась”.
Мама нацелилась на меня палочками. “Вишь? – сказала она. – Вот именно об этом я и говорю. Ты слишком легко конфузишься. Мы с отцом – кто есть, то есть. Признай, смирись и успокойся”.
“И что прикажешь говорить людям о моих родителях?”
“Просто скажи правду, – сказала мама. – Ничего нет проще”.

Advertisements

About vechnyc

Еженедельная русскоязычная газета в Нью Йорке
This entry was posted in Америка, Жанетта Волз, читалка and tagged , , . Bookmark the permalink.

One Response to Жанетта Волз. “СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК” (1)

  1. Pingback: The Glass Castle (2017) | vechny

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s